Радиобеседа на английском языке

Для начала проигрывания записи нажмите PLAY

A Broadcast Talk

So many of the productions currently to be seen on the London stage are concerned with the more violent aspects of life that it is surprising to meet a play about ordinary people caught up in ordinary events. Thomas Sackville's The Visitor, at the Metropolitan Playhouse, is just such a play — at least, on the surface. It seems to stand well outside the mainstream of recent British drama, and any debts it may owe to the "Angry Young Man" or "Kitchen-Sink" traditions are far from obvious. Neither does it dabble in the absurd, and only in one brief but telling scene does it become even mildly experimental. In fact the surface is so bland that attention is constantly focused on the care with which the play has been put together, and the clarity with which its argument develops: it seems natural to discuss it in terms of the notion of "the well-wrought play".
The story is about an unremarkable family evening in middle-class suburbia. The Husband — the characters are not given names and, significantly, never use names to address each other — comes home from his office and tells the Wife that he has invited a friend to dinner. The Friend — the Visitor of the title — turns up in due course and they talk about their respective lives and interests. During this conversation, in which the author shows a remarkable talent for writing dialogue which is entertaining and witty without being so sparkling as to draw too much attention to itself, the characters are carefully fleshed out and provided with a set of credible — if unremarkable — motives.
Through innumerable delicate touches in the writing they emerge: pleasant, humorous, ordinary, and ineffectual. And if they are never made vibrantly alive in terms of the real world, one feels that this is deliberate: that the author is content to give them a theatrical existence of their own, and leave it at that.
After dinner they sit down to watch a television programme, and it is at this point that for the first and only time the play ceases to be a straight record of events. For one brief scene, which forms the climax of the play, the characters act out a fantasy in which the scale of values implicit in all that has gone before is subtly challenged. Lines of dialogue criss-cross and intermingle with lines from the box, which squats talking to itself at the back of the stage, and the audience — gently but irresistibly — is made to think.
The television programme and the fantasy come to an end; the characters resume their normal behaviour, and the play concludes very much as it began, with the Visitor gone and the Husband and Wife alone once more. It is all so smoothly done that the implicit questions do not begin to put themselves until almost the final curtain. I found myself becoming more and more aware that I was watching a play capable of two equally valid interpretations: on the one hand it is a statement of the cosy banality of suburban middle-class life, and on the other it may be seen as an allegory about the nature of reality and illusion. The success of the play derives largely from the completely convincing way in which it fosters this awareness, and uses it to prod the audience, gently and urbanely, but nevertheless effectively, into thinking about the status quo and the human, condition.
Some splendid direction from Oscar Brereton results in consistently well-paced and well-spoken performances from Simon Low, bluff, considerate and just faintly suggesting insensitivity as the Husband, and Donald Macready as the handsome but otherwise ordinary Visitor. The highlight of the evening, however, is Joanna Burling's Wife, who seizes the imagination with her mixture of resignation and attractiveness that is just beginning to fade. In the fantasy scene, especially, she is a delight to watch, handling what could be a difficult role with unfaltering deftness and supplementing voice with gesture in a way that suggests she is a more accomplished actress than some critics have been prepared to admit.
Sackville has given us several good plays to date; and now, I think, he has given us an outstanding one. It will be interesting to see where his talent leads him next.


В наши дни на сценах лондонских театров можно видеть такое множество постановок о довольно суровых сторонах жизни, что встретить пьесу про обычных людей, занятых обычными делами, просто удивительно. "Гость" Томаса Саквилля, в постановке Метрополитэн Плэйхаус, как раз такая пьеса — по крайней мере, на первый взгляд. Кажется, она довольно далеко отстоит от основного течения современной британской драмы, и какая-либо дань традициям "Сердитого юноши" или "Кухонной раковины" в ней отнюдь не очевидна. Не впадает она также и в абсурд; и лишь в одной коротенькой, но многозначительной сцене появляется элемент эксперимента. Действие на подмостках протекает настолько спокойно, что внимание постоянно фокусируется на том, с какой тщательностью скомпонована пьеса, и на стройном развитии сюжетной линии — вполне естественным кажется обсуждать ее в терминах понятия "хорошо написанная пьеса".
История эта — о ничем не примечательном вечере в семье зажиточных провинциалов. Муж — у персонажей нет имен, и, что важно, они никогда не обращаются друг к другу по имени — приходит домой с работы и рассказывает Жене, что он пригласил к ужину друга. Друг — Гость из названия пьесы — является в положенное время и они заводят разговор о своем житье-бытье. Во время этого разговора, в котором автор проявляет замечательный талант написания диалога, занимательного и остроумного, и, в то же время, не настолько оживленного, чтобы привлекать к себе слишком много внимания, персонажи старательно прорисованы и снабжены набором правдоподобных, хотя и ничем не примечательных мотивов поведения. Характеры обозначены бесчисленными тонкими штрихами: приятные, с юмором, заурядные и беспомощные. И если в них так и не вдыхают подлинную жизнь, в понятиях реального мира, чувствуется, что это сделано намеренно: автор удовлетворен тем, что дал персонажам собственную театральную жизнь, да так и оставил.
После ужина они садятся смотреть телевизионную программу, и с этого момента в первый и последний раз пьеса прекращает быть прямым изложением событий. В течение одной краткой сцены, которая образует кульминацию пьесы, герои действуют следуя игре воображения, в которой теме ценностей, подразумеваемой предыдущим ходом событий, бросатся едва уловимый вызов. Фразы диалога пересекаются и смешиваются с фразами из телевизора, бормочущего себе в глубине сцены, и зрителя мягко, но настойчиво понуждают задуматься.
Телевизионная программа и игра воображения заканчиваются; геи возвращаются к своему нормальному существованию, и пьеса завершается во многом похоже на то, как она началась: Гость уходит, а Муж с Женой снова остаются одни. Все сделано настолько плавно, что проблемы, которые поднимает пьеса, не проявляются почти до самого занавеса. Я все больше и больше осознавала, что смотрю пьесу, которой можно дать два равноценных толкования: с одной стороны, она заявляет банальность ничем не обремененного существования провинциалов средней руки, а с другой стороны она может быть понята как аллегория природы реальности и иллюзии. Успехом пьеса, в большинстве своем, обязана абсолютной убедительности, с которым это осознание взращивается, чтобы мягко и учтиво, но, тем не менее, действенно, побудить зрителя поразмышлять над неизменным положением вещей и местом человека в мире.
Результатом великолепной режиссуры Оскара Бреретона стала выдержанная и размеренная игра Саймона Лоу, простоватого, заботливого и лишь с легким намеком на равнодушие Мужа, и Дональда Макриди — красивого, но в остальном заурядного Гостя. Центром внимания вечера, однако, была Жена в исполнении Джоанны Берлинг, которая покоряет воображение смесью смирения и только-только начавшей увядать привлекательности. Особенное восхищение вызывает она в сцене игры в иллюзию, весьма ловко справляясь с ролью, которая может считаться сложной, и сопровождая свою речь жестами в манере, свидетельствующей о том, что она более искусная актриса, чем некоторые критики готовы были признать.
Саквилль на сегодняшний день уже дал нам несколько хороших пьес, а сейчас, по-моему мнению, он написал выдающуюся пьесу. Интересно посмотреть, в какую сторону разовьется его талант в будущем.